О Нине Станченковой

Работница-принудительница на заводе «Альте Шмельц» в Санкт-Ингберте

В рамках нашего проекта «Следы женщин в округе Заарфальц» мы также хотим рассказать о биографиях женщин, которые не были уроженками региона, соответствующего современному округу Заарфальц. В этой статье речь пойдёт о судьбе молодой женщины, которую депортировали в Санкт-Ингберт для принудительного труда на металлургическом заводе.

Депортация и принудительный труд

25 февраля 1926 года Нина Станченкова родилась в Смоленске, на западе России, на границе с Беларусью. Её родной город неоднократно становился предметом споров между Беларусью, Литвой и Польшей. Во время Второй мировой войны Смоленск вновь стал ареной ожесточённых боёв между Красной армией и Вермахтом и в 1941 году оказался под немецкой оккупацией. Тысячи людей были убиты или депортированы в Германию, в том числе Нина Станченкова, которой тогда было всего 17 лет и которая только что закончила обучение на учительницу. 14 июля 1943 года, после долгой поездки, запертая вместе со многими другими молодыми женщинами в вагоне для перевозки скота, она прибыла на металлургический завод в Санкт-Ингберте. Там она сначала получила трудовую карточку и была направлена на работу сушильщицей сердечников в литейный цех, где во время Второй мировой войны отливали гранаты и производили другие виды военного снаряжения.[1]

В конце 1980-х годов в архиве проволочного завода даже были найдены её расчётные листки, из которых следовало, что она «зарабатывала» около 80 рейхсмарок в месяц.[2] Здесь следует учитывать, что с принудительных работников, как правило, удерживались нереально высокие суммы за питание и проживание, так что от и без того скудной зарплаты почти ничего не оставалось. Российских гражданских депортированных размещали в специально построенных для них бараках на территории завода, где женщины спали на двухъярусных кроватях в больших помещениях. В подвале расположенной поблизости электростанции для них были оборудованы душевые. Питание, скорее плохое, чем хорошее, им предоставлялось в так называемой «русской кухне» на территории нынешнего проволочного завода, стены и потолки которой русские гражданские депортированные украсили фрескоподобными изображениями из своей родины.

Чуть менее чем через три четверти года Нина Станченкова из-за плохого состояния здоровья была направлена в качестве домработницы к мастеру-мяснику из Санкт-Ингберта Мунцингеру, который должен был «поставить её на ноги». Бок о бок с немецкими и иностранными рабочими она трудилась на приусадебном хозяйстве. Вместе они обрабатывали поля и вместе принимали пищу, благодаря чему между ними завязались дружеские отношения. Этот относительно благополучный период внезапно закончился 19 января 1945 года: Нину Станченкову донесли, поскольку посторонний человек заметил, как она подсунула беременной русской женщине кусочек вяленого мяса, что в то время считалось тяжким преступлением. В наказание её снова отправили на металлургический завод, где ей пришлось выполнять тяжёлую работу в литейном цехе. [3] Одна из коллег из мясной лавки «Мунцингер», с которой она подружилась за время работы там, нередко заглядывала в лагерь «Альте Шмельц», чтобы время от времени тайком просунуть ей через колючую проволоку кусочек мяса. Питание принудительных работников было крайне скудным, голод был их повседневным спутником. Поэтому многие испытывали сострадание к истощённым фигурам, однако личные контакты немцев с «иностранными рабочими» были строго запрещены, и ни в коем случае нельзя было попадаться на этом.

В ходе войны из-за тяжелых условий жизни советских подневольных рабочих произошло несколько попыток побега, в том числе 9 ноября 1942 года на заводе «Шмельц». Что стало с 12 людьми, сбежавшими в тот день с металлургического завода, неизвестно.[4] Учитывая повсеместное наблюдение, можно предположить, что многих подневольных работников поймали и жестоко наказали или застрелили во время побега. Другие умерли от недоедания, под бомбардировками или от инфекционных заболеваний. 27 могил русских подневольных работников на кладбище в Санкт-Ингберте, в том числе 4 могилы женщин, дают лишь небольшое представление о страданиях этих людей.[5]

Возвращение на родину

Однако Нина Станченкова выжила и в марте 1945 года, после прибытия американцев в Санкт-Ингберт, вернулась на родину, в Россию. Случайно нам удалось получить информацию о дальнейшей судьбе Нины: в 1987 году, в эпоху гласности и перестройки, она прочитала в газете статью о побратимстве между Саарбрюккеном и Тбилиси и вспомнила о своём пребывании в Санкт-Ингберте. Она спонтанно написала письмо в редакцию московской газеты, в котором рассказала, что в те тяжелые времена, когда она была принудительной работницей, были люди, которые помогали ей в беде. После этого боннский корреспондент российской газеты отправился в Санкт-Ингберт, чтобы на месте выяснить подробности этой интересной истории. Тогда и возникла идея пригласить Нину Станченкову на предстоящий городской праздник.

Визит в Германию

В рамках празднования 1100-летия она на одиннадцать дней приехала с визитом в Санкт-Ингберт, где её приняли не только мэр Винфрид Бранденбург, но и тогдашний премьер-министр Саарланда Оскар Лафонтен. Деньги на поездку на поезде и проживание были собраны за счёт частных пожертвований — в частности, благодаря предпринимателю из Нидервюрцбаха Вильфриду Посту, — а программу мероприятий составил местный туристический и культурный союз. Эта акция была в то время уникальной для Федеративной Республики Германии и вызвала огромный резонанс в прессе; даже телеканал ZDF прислал съемочную группу.

Неожиданная встреча спустя десятилетия дала возможность возобновить старые дружеские отношения, например, с бывшими коллегами из мясной лавки «Мунцингер». Нина Станченкова рассказала им, что её страдания отнюдь не закончились с возвращением на родину. Уже сама репатриация проходила в тяжелых условиях и затянулась на целых семь месяцев, причем некоторые из её попутчиков не пережили этих лишений. В Смоленске же репатриантов ждал не радушный прием, а недоверие и зачастую исправительно-трудовой лагерь, ведь в империи Сталина их подозревали в том, что они являются агентами, действующими по поручению Германии. Долгое время Нине Станченковой не разрешалось заниматься своей родной профессией учительницы, и ей пришлось работать в штукатурной мастерской, где ежедневный контакт с гипсом привёл к проблемам со здоровьем — заболеваниям глаз и внутренних органов, которые досаждали ей всю жизнь. Спустя десять лет после её визита в Саарланд в редакцию газеты «Саарбрюккер Цайтунг» поступил призыв о помощи от её друзей из Санкт-Ингберта.[6] К тому времени Нина Станченкова серьезно заболела и срочно нуждалась в финансовой поддержке и лекарствах. К сожалению, нет данных о том, увенчалась ли эта акция успехом. В любом случае, несколько лет спустя она скончалась в Смоленске от почечной недостаточности.

В 1999 году по всей стране велись дискуссии о выплате компенсаций бывшим «гражданским депортированным». В связи с этим в последний раз вновь вспомнили о советской гражданке Нине Станченковой и её громком визите в Санкт-Ингберт.[7]

Автор: Доктор Сюзанна Ниммесгерн, историк и представитель женщин округа Саарпфальц

_{Опубликовано: 26.10.2026; Последнее обновление: 26.10.2026.}

Дополнительное чтение / литература / источники

Ниммесгерн, Сюзанна: «Работницы плавильни». Предпринимательницы, жены металлургов, принудительные работницы на металлургическом заводе в Санкт-Ингберте, под редакцией инициативной группы «Alte Schmelz St. Ingbert e.V.», Санкт-Ингберт, 2012 г.

Там же: Нина Станченко из Смоленска (р. 1926): подневольная работница на заводе «Альте Шмельц», в: «Биографии Санкт-Ингберта», т. 2, под ред. Хайдемари Эртле и Герхарда Заудера, Санкт-Ингберт, 2025, с. 211–218.